Наталья Павловна Иордани, аспирант, младший научный сотрудник
119991
Ленинские горы, 1
119019
Волхонка, 18/2
Москва
Natalia Pavlovna Iordani, graduate student, Junior Researcher
119991
1 Leninskie Gory
119019
18/2 Volhonka Str.
Moscow
В статье рассматриваются особенности заполнения субъектной валентности при инфинитиве с частицей бы в старорусском и современном русском языках. В качестве материала для исследования были использованы данные Национального корпуса русского языка и рукописные сборники заговоров XVII–XVIII вв. Как в современном русском языке, так и в старорусский период инфинитив с частицей бы сочетается только с агентивными субъектами – лексемами, имеющими референцию к существам, наделенным волей и сознанием. Такого рода запрет может быть преодолен только посредством персонификации, в результате которой неагентивный субъект переосмысляется как агентивный. Ограничение на сочетаемость инфинитива с частицей бы с неагентивными субъектами вытекает из его грамматической семантики: в старорусском языке эта глагольная форма выражала побудительное значение, которое может реализоваться, если субъект действия обладает волей и сознанием и способен контролировать ситуацию. С течением времени инфинитив с частицей бы утратил императивную семантику и в современном русском языке закрепился за контекстами с оценочным значением. Способность выступать только с агентивными субъектами, характерная для этой глагольной формы в старорусский период, сохранилась как память об утраченной императивной семантике.
The article explores the subject valency filling of the subjunctive infinitive in Middle Russian and Modern Russian. Our research is based on the handwritten collections of zagоvory dated the 17th and 18th centuries and the materials from the National Corpus of the Russian Language. Usually, both in the modern Russian language and in the Middle Russian period, the subjunctive infinitive was used with agent subjects, referring to creatures with will and consciences. This kind of restriction can be overcome only through personification, as a result of which the non-agent subject is reinterpreted as an agentive one. The restriction on the compatibility of the subjunctive infinitive with non-agent subjects follows from its grammatical semantics: in the Middle Russian language, this verb form expressed an imperative meaning that could be realized if the subject of the action had will and consciousness and was able to control the situation. Over time, the subjunctive infinitive has lost its imperative semantics and in Modern Russian is used in contexts with evaluative meanings. Its usage only with agentive subjects has been preserved as a result of the lost imperative semantics.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.